Как по вашим ощущениям изменился конкурс по сравнению с временами, когда вы в нем участвовали?

Очень много всего изменилось, это совсем другой теперь конкурс, как мне кажется. Раньше он был более зрительским, а теперь он стал более политическим, я бы сказала. Раньше все-таки большую роль играли зрительские симпатии, теперь же мнение жюри имеет серьезный вес, и эти два голосования суммируются. Это очень много что меняет. Я думаю, есть какой-то процент маленьких стран, который «допускают» для поддержания интереса.

Понятно, что есть причины – для чего это все делается. Я думаю, это для того, чтобы в финале было как можно больше просмотров, соответственно, нужно чтобы серьезный процент больших стран в этот финал входил. Это очевидно очень, ведь если в финал выйдут только маленькие страны, такие, как наши с вами, то какие просмотры будут у финала? 500-600 тысяч от страны – это ни о чем. Соответственно, из-за этого многое поменялось.

Еще один момент – появилось очень много технических моментов. Раньше это было действительно живое выступление. Сейчас же идет соревнование еще и в технических каких-то решениях, и иногда бывают моменты, когда эта техническая часть «убивает» саму песню. При этом люди все-таки голосуют за исполнителя, за песню. А когда спецэффекты превалируют, смещается акцент.

Кроме того, раньше система голосования была более азартная, когда каждая страна называла все очки. К сожалению, сейчас, когда так много стран участвует – это невозможно.

Вы следили за полуфиналами? Кто понравился больше всех?

Да, смотрела. Но если честно, после Евровидения я не особо интересовалась конкурсом. Наверное, времена меняются, появляются другие интересы. Но сейчас у меня ребенок смотрит, так что я – вместе с ним. Если честно, после Евровидения 2002 года я посмотрела в этом году, в прошлом и позапрошлом. Ну и в 2003, конечно – из закулисья. В остальном я интересовалась минимально, только чтобы узнать, кто победил.

В этом году я посмотрела только программу минимум – не видела пять больших стран, которые обязательны. О них я не могу ничего сказать. В целом – первый полуфинал мне понравился гораздо больше. Мне показалось, что появилась музыка, люди отошли от этих «квадратных стандартов», «засилия» полу-голых женщин, что превалировало в прошлом году. Тогда чувствовался какой-то «неженский» натиск в их выступлениях, что ли. И музыки было мало. Я поэтому и перестала смотреть Евровидение – потому что музыка куда то пропала ушла. А в первом полуфинале в этом году показалось, что она возвращается. Во втором полуфинале же так уже не было. Для меня он был стандартным. То есть, в первом было больше музыкальности, а во втором – больше Евровидения, к которому, за последнее время все привыкли.

Также порадовало то, что возвращаются языки, возвращается культура исполнения на родном языке. Это происходит первый раз за много лет. Индивидуальность – это же так здорово! Было приятно, что вошли песни, которые, казалось бы, по сложившемся в последние годы стандартам, не должны были войти -Португалия, Ирландия например. Но они вошли!

Моим же фаворитом стала Литва. Так приятно было увидеть молодую женственную исполнительницу. Очень стильно, очень выдержано, красивый литовский язык, который так хорошо слился с музыкой. А еще очень понравились Молдаване своим задором.

А как оцениваете выступление Эстонии?

Молодой симпатичный парень – это всегда приятно. Относительно песни – я была уверена, что она войдет в финал, мне кажется, очень даже неплохо, Но может быть, для победы, какого-то хитового момента немного не хватает, если сваривать с остальными – есть более хитовые песни.

Как сложилась ваша карьера после победы в Евровидении?

Я поняла, что это – не мое. Мне кажется, это был тот самый момент, в который мне нужно было остановиться и задуматься, а что я хочу делать? Потому что предложения посыпались огромные, потрясающие. И со стороны России, и со стороны Европы. Конечно, это было связано с шоу, с какой-то клубной историей. Со всем тем, чем я не занималась. Работать под фонограмму – ну не мое это. Я должна была тогда задать себе вопрос, а по какому пути я хочу пойти? И я себе на него ответила. Я сказала, что что я совершенно не хочу выступать под фонограмму, и заниматься шоу-бизнесом, идти на конвейер. Я хочу выходить на сцену с музыкантом или музыкантами и заниматься творчеством. И сейчас я абсолютно не жалею о своем решении.

Вам не приходила в то время мысль о том, что из-за того, что вы- русскоговорящая, вам будет сложнее пройти отбор?

Может быть, это просто мой путь такой, но я думаю, что все во многом зависит от энергетики личности. В первом году, когда Латвия принимала участие, в 2000-м, я переживала, думала, как это будет? Мария Наумова, да еще и не особо известная. Тогда я задумалась об этом сильно. Но, когда я стала второй после Brainstorm, которые в тот год представили Латвию на Евровидении, я поняла, что вообще нет проблем в этом смысле. Дальше я уже не задумывалась. Я поняла, что во мне самой отсутствует разделение на национальности – на и вообще какое-либо разделение по какому-то признаку. Я космополит, причем во всех смыслах. Знаете, у меня нет этой внутренней борьбы, сопротивления, противостояния, наверное, поэтому никаких проблем и не было.

Как вам кажется, сейчас положение русских или русскоговорящих в этом смысле ухудшилось? Возможно ли русскому человеку сейчас выступить от имени какой-то страны на таком мероприятии?

Сегодня все по-другому, все «на острие». К сожалению, сегодня это невозможно. Хотя я думаю, что среди молдаван и украинцев есть русские ребята на самом деле. Просто об этом открыто не заявляют. Сейчас это и не надо? Ведь есть вещи, с которыми надо аккуратным быть. Надо просто беречь себя и других, это будет честно даже по отношению к другим. Сейчас, к сожалению, все очень напряжены, нервничают, поэтому не надо провоцировать. Я вообще против красных тряпок. Людей мудрых немного, это надо понимать. а ситуация сейчас очень болезненная, просто кричащая.

Закладка
Поделиться
Комментарии