Безрукова настаивает, что причина смерти юноши — несчастный случай: Андрей поскользнулся на скользкой плитке, неудачно упал и сильно ударился головой. Между тем в прессе смаковались и другие предположения, позже не получившие подтверждения: писали, что парень мог употребить наркотики или не сделать вовремя инъекцию инсулина (у сына актрисы был диабет, но не инсулинозависимый), сообщалось о сердечной недостаточности.

Долгое время после трагедии Безрукова находилась на грани суицида. “В голову лезли странные и страшные мысли, признается актриса. — Я не видела смысла в карьере, в какой-то деятельности, у меня была “душевная анестезия”.

Чтобы как-то развеяться, Ирина поехала в Казань — в Москве ей все напоминало об Андрее. В голове у нее был вопрос: “А что меня держит?”. “Потом представляла, что произойдет после: как меня обведут мелом, как приедет скорая и полиция, что будет скандал и поднимется шумиха в прессе, — вспоминает Безрукова. — Но в то же время я представила, что будет с этим отелем, какая слава останется за ним. Я решила, что своим поступком я подведу всех. У меня возникла мысль, что мой сын этого бы не одобрил”.

Переломным моментом стала многочасовая истерика. Убитая горем, Безрукова рыдала всю ночь напролет. Дошло до того, что ей стало трудно дышать. “Мне было все равно, что со мной может произойти. Но в этот момент неожиданно возникло желание жить, — рассказывает актриса. — Это странное чувство, когда пытаешься выжить, хотя не хочешь этого. Со временем я начала находить какие-то моменты, которые меня примиряли с жизнью и цепляли за нее”.

Отдельным испытанием стали журналисты, атаковавшие дом, в котором живет Безрукова: папарацци прорывались в подъезд, пытались сфотографировать ее.

За пять прошедших лет боль не исчезла, а лишь притупилась до такой степени, что Ирина смогла вернуться к активной жизни. Но до сих пор, оставшись наедине с собой, она думает о сыне. “Я думаю, мы еще обязательно встретимся с теми, кого очень любили”, — утешает себя актриса.