ПРО ОТСУТСТВИЕ РОЛЕЙ

“Я уже дедушка, но уже не папа. Дедушки сейчас в кино не востребованы. Я знаю себе цену. Мог бы сейчас быть открыт любому предложению, если бы оно поступало. Просто оно не поступает (актер зарабатывает тем, что преподает в ГИТИСе). Почему? Нет необходимости. Время моего хронотипа ушло. Уходит и время, в котором он существовал. Вот у Николая Рыбникова такая же судьба, как и у меня. Это в театре можно работать каждодневно, а в кино время актера кончается. И выдающийся артист Рыбников сыграл высотников, лесорубов, а потом их время ушло — и закончился актер. А ведь у него был бесподобный актерский дар: Герасимов вспоминал, как весь ВГИК сбегался смотреть, как Рыбников играл “Юность Петра”. Мое время — это “Белые одежды”, “Катала”. И оно тоже ушло. Сегодняшнему восприятию непонятно, что тогда происходило с людьми”

ПРО “ШИРЛИ-МЫРЛИ”

“Картина имела колоссальный успех, но она же сыграла со мной и злую шутку. Такое тоже часто бывает. Шлейф, который остался после комедий, неизгладим. Всем казалось, что предлагать серьезные роли мне и не стоит. “Он — комик, смешит публику”. Время мое кончилось, надо с этим смириться. Например, сегодня не было ни одного звонка. Это неизбежно и закономерно. Как на это реагировать? С юмором”

ПРО АЛКОГОЛЬ

“Меня начали очень много снимать — и я увлекся алкоголем. Нужно было трезвым как никогда, но я позволял себе расслабляться. Были случаи, когда я не понимал, в какой город я приехал на съемки. Зависимость — это распущенность. В ней удобно существовать, потому что никакой ответственности. Победил ли я этот недуг? Нет. Его невозможно победить. Это все равно, что победить себя. Можно приказать себе этого не делать. Я так и поступаю. Мне нельзя пить. Если я выпью рюмку, то умру. И не потому что “зашился”. Это психическое расстройство — пристрастие к алкоголю”.

ПРО КОМУ

“Я был в коме 15 дней. Не мог дышать. Был на искусственной вентиляции легких. Когда были инфаркты, была и клиническая смерть. А потом была кома — близкое к этому состоянию. Все органы работали, но находились в спячке. Потом я перестал пить. Почему? Причины разные. Дети, внуки, которые меня любят. И мне хочется, чтобы услышать, как маленькая внучка скажет “Я помню дедушку”.

ПРО ДЕНЬГИ

“Сейчас сложно понять, где мерило того, что есть богатство, а что — нищета. Мне кажется, что я приближен к нищете. Вот-вот туда скачусь. Но сказать, что я совсем без денег — не могу. Какие-то деньги мне приходят: за работу в спектаклях, в кино. Не могу сказать, что это делает меня счастливым. Суммы, которые мне предлагают [в театре], не соответствуют моим представлениям о том, как может оплачиваться мой труд. За спектакль в лучшем случае платят — 80 тысяч рублей, в худшем — 50. За 40 тысяч рублей я уже не езжу играть”.