“Искушению” Пола Верховена отказано в прокатном удостоверении на территории России.
Что это значит? Успешно идущий по всей Европе и представленный в каннском конкурсе фильм выдающегося и очень любимого в России режиссера (права на который куплены давным-давно) не будет показан у нас. Или будет, но в существенно сокращенном виде, и это будет подаваться как “частичная победа”.

Это позор для всей нашей культуры, для всей страны. Очень, очень стыдно.
Излишне было бы добавлять, но все-таки добавлю: ничего “криминального” в фильме нет в помине. Много обнаженных тел, но ничего порнографического — пара постановочных эротических сцен. Ну да, действие происходит в итальянском монастыре несколько столетий назад, но о таких случаях писали Боккаччо, Дидро и де Сад (никто их них, кажется, пока не запрещен в РФ?), да и фильм основан на документальном материале конкретного судебного процесса.

Основания для запрета крайне размытые. Говоря проще, дело было так: некий чиновник или несколько чиновников посмотрели и решили, что наша публика такое видеть не должна. Решили за нас, как за маленьких детей, находящихся под их опекой.

Два попутных соображения:

Во-первых, старому кино у нас прощается то, что кажется недопустимым в новом (почему? обывательское благоговение перед “классикой”, надо думать). “Идиоты” фон Триера с их порно-сценой и многочисленной обнаженкой только что успешно прошли в повторном прокате — ничуть не более скандальный “Неудачный трах…” замазали черным. “Основной инстинкт” только что триумфально вернулся на экраны — к своему удивлению, я даже разглядел в сцене с допросом Шэрон Стоун то, чего на видеокассетах никогда не было видно, — а ровно настолько же эротическое и условное “Искушение” показано не будет.

Benedetta

Во-вторых, элите можно то, что запрещено простым смертным. На фестивалях эти фильмы показывали без цензуры — “Неудачный трах…” на ММКФ, “Искушение” на Стрелке. А вот обычному зрителю — шиш без масла. Смотрите своё “Т-34” и не выпендривайтесь.
Ясно, что каждый цензурный запрет — это чистосердечное признание со стороны запрещающих.

Запретили “Смерть Сталина”: да, мы сталинисты.

Порезали “Неудачный трах…”: да, мы считаем, что учительнице негоже заниматься сексом.
Запретили “Искушение”: ваши варианты? Все еще “Да, мы гомофобы” или уже “Да, мы инквизиторы”?

Представляю, какое количество деятелей нашего кино и культуры прочтет эту новость и скажет себе: “Так-то оно так, но связываться с ними и протестовать — себе дороже”.
В смысл открытого протеста и мне верится с трудом, конфликтовать тоже не хочется. Но я не понимаю, как можно подобное стерпеть и проглотить. Может, если все и сразу скажут вслух, что так НЕЛЬЗЯ, кто-то из чиновников тоже задумается?