По закону, все нажитое в браке (в этом случае — с 2014 по 2020 годы) является совместной собственностью супругов и в случае раздела такого имущества между супругами делится пополам, хоть муж и зарабатывал в 140 (!) раз меньше: Гагарина — около 28 миллионов рублей в месяц (примерно 350 тыс. евро), он — около 200 тысяч (2500 евро). Совместное имущество — это не только деньги, особняки, квартиры и дорогие авто, но также и бизнес пары, т.е. права на доли в соответствующих фирмах. Так, артистка владеет долями в четырех фирмах, самая успешная из которых — ООО “Полина Гагарина”: под этим брендом она выпускает песни, клипы, заключает контракты на выступления и т.д. А теперь, возможно, придется делиться: экс-супруг через суд может потребовать свою долю в этой компании, ведь этот бизнес появился в 2016 году, в самый разгар семейной жизни.

Но звезда, похоже, решила оставить Исхакова ни с чем. На днях в фирме артистки появился второй учредитель. Любопытно, что им стал… ее адвокат Филипп Рябченко. При этом уставной капитал увеличился в 20 раз.

Что на самом деле могут значить изменения в составе учредителей, и как это скажется на разделе имущества, сайт “КП” поинтересовалась у адвоката Евгения Бранецкого, который занимается громким делом “Ералаша” и отлично знает, как даже самая незаметная деталь в документах способна кардинально поменять ход событий.

“Действительно, супруг по закону имеет право на половину доли в компании, которая принадлежала Полине Гагариной на момент расторжения брака и при этом может претендовать на 50% от размера дивидендов, которые могли бы быть выплачены из чистой прибыли компании, — ответил он. — Однако, если до этого Полина Гагарина была титульным собственником 100% доли в этой компании, т.е. ее единственным участником, то сейчас за счет появления второго участника и увеличения уставного капитала ее доля в фирме снизилась со 100% до мизерного показателя в 0,05%. И если экс-супруг все-таки подаст иск в суд о разделе компании, то ему достанется уже не 50%, а всего 0,025%. Фактически, это способ не делить фирму после развода и лишить мужа рычагов влияния. С такой долей он попросту не сможет управлять организацией.

Если бы супругу принадлежало 50%, то без него нельзя было бы принять ни одно существенное решение: ни сделку заключить, ни договор подписать, ни назначить генерального директора. А при столь резком снижении доли Дмитрий Исхаков теряет корпоративный контроль и возможность вообще принимать какие-либо корпоративные решения”.

Но и у Исхакова, как считает адвокат, могут найтись ответы на такой финт: “Я считаю, что налицо нарушение прав экс-супруга и он при желании может оспорить сделку такие шансы есть. Ведь долю в таком мизерном размере и продать то будет сложно, ведь она никому не будет нужна. Остается только выйти из общества. Но здесь любопытно другое. Если бывший муж подаст иск в суд о разделе компании и станет сособственником доли, певице будет очень невыгоден его выход из компании. Несмотря на то, что экс-супруг получит в управлении очень маленькую долю и не сможет руководить, в случае выхода ему должны будут выплатить внушительный денежный эквивалент в размере рыночной стоимости его доли.

Например, все имущество компании оценивается в 100 рублей и вся доля в этой компании принадлежит Полине Гагариной. По суду муж после развода может получить половину бизнеса, т.е. половину доли в компании — тогда ему будет принадлежать доля стоимостью в 50 рублей и при выходе он должен будет получить за эту долю именно 50 рублей. Но если доля супруга вдруг резко снизилась из-за появления в компании третьего лица и увеличении уставного капитала, на рыночной стоимости имущества (активов фирмы) это никак не отразится: выходя из компании, Исхаков может получить все те же 50 рублей — т.е. рыночную стоимость доли. Да, процесс выхода из фирмы долгий и непростой, придется посудиться за рыночную стоимость доли. Но бывшему мужу это выгодно, в отличие от Полины Гагариной”.