Наша страна ассоциируется не только с Арво Пяртом, но и с Эри Класом, Георгом Отсом, многими учеными, художниками, писателями, например, с Яаном Кроссем, которого читают во всем мире, пять раз выдвигали на Нобелевскую премию и которому мы недавно открыли памятник. Когда-то он в шутливом разговоре сказал мне, что если бы ему еще при жизни поставили памятник, то пусть бы он стоял под окном, чтобы не нужно было к нему далеко ходить, а можно было бы просто кивнуть утром из окна; да и жену, обожаемую Эллен Нийт, можно было бы спокойно оставлять дома одну — “Каменный гость” приглядывал бы за ней.

Но у каждого народа есть свои горькие печальные страницы, когда его страна и его язык ассоциируется с чем-то постыдным и ужасным. И в тяжелые для русского языка дни я хочу прокричать: русский язык — это, прежде всего, язык тех героев, которые выходят на Невский проспект с лозунгами “Нет войне!”, именно героев, потому что в отличие от нас, которым ничем не грозит митинг на площади Свободы, тех, кто выходит на Невский, арестовывают и сажают в тюрьмы. Русский язык — это язык лауреата Нобелевской премии Дмитрия Муратова и сотрудников его “Новой газеты”, которая пишет правду о том, что происходит в Украине, это язык закрытого телеканала “Дождь” и радио “Эхо Москвы”, это язык литературных журналов “Звезда”, “Дружба народов”, где печатаются лучшие русские писатели.

Среди этих писателей, деятелей культуры есть много тех, кто открыто выражают свой протест против войны в Украине, они публикуют стихи в сетях, они собирают подписи под письмами. Но, по-моему, никто не может требовать героизма от другого человека. Особенно от тех людей, которые всю жизнь стоят на пуантах, или у дирижерского пульта, или играют в пьесах Чехова и мало разбираются в том, что происходит за стенами их мира искусства. Истинное же искусство с древнегреческих времен — если это настоящее искусство — всегда несет добро, мир, свет, делает нас лучше, ведет к очищению. Да, может быть, мы только на десять минут станем лучше, прослушав гениальную симфонию Бетховена, может быть, только на час станем лучше, прочтя стихи Вийдинга или Бродского, может быть, только на день станем тоньше и более одухотворенными, постояв у полотен Босха или Мунка, но никогда и ни при каких обстоятельствах мы точно не станем хуже!

Творения выдающихся мастеров искусства всегда выше и шире личности создателя, талант сам знает, что ему делать даже наперекор автору. Сам же создатель великих сочинений в реальной жизни, оторванный от своего искусства, может быть не просто наивен, простодушен, но и откровенно глуп, труслив и поддаваться обману.

Требовать от людей искусства твердой и однозначной политической позиции не всегда плодотворно и справедливо.

Русский народ пострадал от зверств сталинизма и других диктатур гораздо больше, чем какой-то другой народ. Именно русских поэтов с бухгалтерской аккуратностью уничтожали в тюрьмах и лагерях, не давали печататься, убивали их близких, запугивали, сводили с ума, заставляли писать стихи, восхвалявшие ненавистную власть и ее вождей. Были несгибаемые герои, были те, кто сдавался… И эстонский народ переживал трагические периоды вынужденной несвободы, гонения и репрессии. И в эстонском народе были герои, восстававшие против зависимости и рабства, шедшие ради своих идеалов в тюрьмы и лагеря, но также были и те, кто не мог подняться до геройства. И везде были люди, сохранявшие просто личную нравственную чистоплотность и человеческую порядочность.

Я бесконечно благодарна тем эстонским коллегам и друзьям, которые сегодня призывают не перекладывать вину за то, что творится на Украине, на весь народ, в частности, на русских, живущих в Эстонии. Мне довелось видеть войну — во время грузино-абхазского конфликта, я видела, как убивают детей, как люди голодают, как встают в пять утра в очередь за хлебом. Я ненавижу и проклинаю войну. Но я не отрекаюсь от своего языка, своей культуры. Я еврейка по крови (и всегда помню, какие беды выпали на долю этого народа!), эстонка по гражданству (я получила его за заслуги перед эстонской культурой, которую люблю, ценю, перевожу с восторгом эстонскую поэзию), русская по языку, очень надеюсь, что являюсь частицей русской речи, потому что писатель определяется только по языку (!), но больше я никому и ничему не принадлежу и несу ответственность только за свою честь и порядочность, только за свои поступки. Я продолжаю печататься в прогрессивных российских изданиях — “Новой газете”, журналах “Звезда” и “Дружба народов”, где работают мои друзья, единомышленники и настоящие русские писатели.

Сейчас многие страны, и наша страна, в частности, разорвали все культурные связи с Россией. Я понимаю это решение — как часть санкций против России и ее войны в Украине. Но я горюю из-за этого решения. Поскольку только культура, только искусство могут смягчить людей, помочь им найти путь друг к другу. Что будет с русским языком и русской культурой в нашей стране?

Представьте себе афиши эстонских театров, из которых уберут имена Чехова, Горького, Достоевского! Только что мы отмечали в Эстонии юбилей Достоевского, к которому вышел новый перевод “Подростка” на эстонский язык. Только совсем недавно Уку Уусберг перенес на большую сцену свой великолепнейший спектакль по “На дне” Горького…

Яан Кросс гениально перевел комедию Александра Грибоедова “Горе от ума” — этот перевод больше не нужен?

Не один год, а десятилетия я перевожу на русский язык Юхана Вийдинга, Маарью Кангро, Трийн Соометс, Калева Кескюла, Александера Суумана, Яна Кауса… На 6 апреля намечена презентация третьего тома моих переводов эстонских стихов на русский язык. Мне всю жизнь хотелось, чтобы уникальное звучание пленительной музыкальности эстонской поэтической речи было услышано русскими читателями. Мои студенты Театральной студии “Поэтическое содружество” собираются на презентации прочесть стихи и на эстонском, и на русском — для многих при этом эстонский является выученным языком, который студенты любят и понимают. Это не нужно делать? Мою прозу переводят на эстонский язык мастера перевода Ингрид Вельбаум-Стауб, Юку-Калле Райд, стихи переводят Маарья Кангро и Эда Ахи. Им нужно отказаться от переводов?

Сейчас многие русские люди (особенно те, кто живет в безопасной Европе и Америке) пишут, что отрекаются от своего языка, что им стыдно говорить на русском языке. Мне кажется, такая позиция — заведомое признание того, что победит агрессия, победят темные силы, победит зло. Это позиция страха. Это мозг, отравленный коллективным, массовым сознанием. Но даже если все россияне согласятся или вынуждены будут превратиться в стадо овец, ведомых на заклание, то и тогда ОВЦЫ НЕ ДОЛЖНЫ НЕСТИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ВОЛКОВ.

Еще и еще раз хочу подчеркнуть, что не все деятели культуры могут стать успешными и мудрыми политиками. Великий Шостакович говорил: буду голосовать, как велят, но зато не позволю изменить у себя ни одной ноты!

Когда Яану Кроссу предложили стать первым президентом Эстонии после возвращения независимости, он отказался. Он рассказывал мне: “Представляешь, я пишу роман, герои начинают оживать, двигаться, а тут звонит мне помощник и говорит, что нужно встречать бельгийскую королеву! Я не поеду, я буду дописывать главу романа, выйдет международный скандал!” И он остался только писателем. А Леннарт Мери блестяще справился с ролью президента, именно он способствовал росту уважения к нашей стране, ее культуре, ее свободе слова, ее истинной демократии. Именем Леннарта Мери назван аэропорт — ворота страны; памятник Кроссу стоит у Дома писателей. Так и должно быть.

Искусство, литература, музыка учат нас оттенкам, переливам, нюансам, тонкостям. Я очень надеюсь, что разрыв культурных связей с Россией не будет доведен до абсурда, до гибели тех, кто свою жизнь посвятил выстраиванию мостов между русским и эстонским искусством, между русской и эстонской литературой. Не взрывайте эти мосты! Не будем забывать, что в начале было СЛОВО. Будем держаться за слова, сложенные в стихи, прозу, музыку и живопись.

Закладка
Поделиться
Комментарии